Должностные аннотации — вера и верность

Вера людей — восхитительная штука. Во что только ни веруют люди. Не касаясь из деликатности религиозной веры, обращу внимание на проявления веры, которые по другому как суеверием не назовешь. Люди веруют друг дружке, веруют правительствам, веруют в новейшую жизнь с пн.. Но вера бизнесменов и менеджмента в силу должностных инструкций переплюнула все, что можно. Вера всегда приводила к дилеммам (и я снова не касаюсь религиозной веры). Вот и трогательная вера в должностные аннотации оказалась богатым источником заморочек.
Должностные аннотации не работают, и это основная неувязка, сложенная, как детская игрушка-пирамидка, из 3-х обстоятельств:
  • Должностные аннотации обрисовывают не то, что необходимо;
  • Должностные аннотации не читают те, кто должны их делать;
  • Молящимся на должностные аннотации бизнесменам и менеджерам и в голову не придет, что аннотации необходимо вводить в действие, и это большая работа.
Пришло время с решительностью, похожей на задор первых атеистов, развеять дурман веры в должностные аннотации.

Что необходимо должностной аннотации?

У всякой вещи, если она употребляется, другими словами приносит пользу, есть предназначение, думать об этом — непременное правило воззвания с вещами, по другому получится, как с тем микроскопом, которым забивают гвозди. А что? Тяжкий же!
Юзеры должностных инструкций изредка заходят в собственных размышлениях далее мысли о том, что аннотация просто должна быть, и все здесь. Если же подняться на жердочку выше, то оказывается, что должностная аннотация, ни много, ни не достаточно, связана с отношениями меж работником и работодателем, и обрисовывает для работника то, что ждет от него работодатель.
Любые дела — это обмен. Вот и работодатель меняет свои средства и сделанное им источник средств для работника на труд и результаты труда работника, также одну маленькую вещицу — лояльность, означающую познание, признание и выполнение работником правил, установленных работодателем.
Но основная драма всей этой истории с должностными инструкциями, что они в еще большей степени необходимы работникам, чем работодателям. Работники остро нуждаются в их, и это не фигура речи. Работникам нужен надежный источник инфы об ожиданиях работодателя, по другому они не сумеют правильно исполнить свою часть контракта обмена.
Так устроено, что все без исключения дела людей построены на обоюдных ожиданиях, и познание об этом сторонами необыкновенно принципиальное познание, ценная информация, ориентирующая и направляющая. Если нет инфы об ожиданиях, человек испытывает обыденный в таких случаях дискомфорт, информационный голод, потребность, которую стремится удовлетворить.
Ну, так и дайте человеку-работнику информацию о собственных ожиданиях, описав их в инструкциях. Даже если формула ожидания начинается со слов «Я желаю, чтоб ты…», а не с более мягенького «Я жду от тебя…», то это конкретно то, что необходимо работнику — знать об ожиданиях.
Раз от работника ожидается труд, результаты труда и лояльность, то конкретно это и должно быть описано в его должностной аннотации, и начинать необходимо не с труда, а с лояльности — правил поведения. Это еще важнее, хотя бы поэтому, что труд и его результаты — дело переменное. Лояльность же не просто должна быть тведой неизменной, но к тому же повсевременно твердеющей, так как людская натура алчет свободы.
Что касается описания и труда, и результатов, и лояльности, то обрисовывать эти три позиции необходимо в 3-х измерениях: что работник должен делать, что он не может делать, и что он свободен делать. Если из этих критерий сделать таблицу 3 на 3, то наполнение ее и даст верное описание должностных обязательств.
Я должен писать полезные статьи для читателей. Я не могу высказывать мысли, смущающие читателей. Я сам свободно выбираю тему статьи. Все это поэтому, что читатели ждут от меня нужных статей, не простят мне непристойности и разрешают мне свободу творчества.

Что происходит с должностной аннотацией?

Судьба многих вещей незамысловата. Поначалу ее захочется приобрести. Вожделение подстегивается модой либо мечтами о том, как переменится жизнь с приобретением новейшей вещи. И вот вещь стала собственностью. Душа переполнена песней. С вещью не расстаются ни на минутку. Но минутки проходят. Вещь теряет соблазнительность. И в конце концов, после этой броской и недлинной жизни, схожей жизни мотылька, вещь остается жить, но уже больше никому не увлекательна. Никчемную вещь никто не употребляет. Выкинуть жаль, ну и для чего растрачивать силы на это — пусть лежит для себя где-нибудь потихоньку…
Такая судьба всех должностных инструкций. Их не читают, и поэтому они не работают. Но многие предприятия имеют их, и это вызывает удивление. Для чего? Подразумевается, что новенькие будут c энтузиазмом их читать, осваивая должность сходу после приема на работу, а потом сделают должностную аннотацию настольным чтивом. Как это трогательно и наивно!
Грозная действительность такая: должностные аннотации в наилучшем случае предъявляются новым работникам, чтоб те расписались в ознакомлении. Есть у нас такая государственная манера — подписывать не читая. И это не рулетка на фортуну. Мы подписываем, будучи уверенными в том, что знаем наверное, что в тексте не может быть ничего нового и неведомого нам. Сколько кредитных драм разыгралось из-за этого! Сколько мебели вынесли из квартир судебные приставы! Сколько разочарованных и разозленных бизнесменов разводят руками — персонал действует не по аннотации.
Даже если б должностные аннотации читались, они не стали бы от этого действеннее. Читатели инструкций не сумеют их осознать, а если хоть что-то усвоют, то это совершенно не то осознание, которого следовало бы добиваться. Работники могут только утолить поверхностное любопытство грядущей работой. Это все равно что читать толстый томик «Акушерство» дошкольнице. Богатство незнакомых слов делает чтение кое-чем вроде чтения старых сакральных текстов — что-то точно принципиальное, но непонятное.
Создателям должностных инструкций и в голову не придет, что читать их будут люди, совсем не подкованные в теме. В инструкциях нет сносок, словариков в конце, рисунков, фото и схем. Аннотации не используют бытовой язык, не обрисовывают деяния, как обыкновенные моторные деяния частей человеческого тела, не именуют предметы их обыденными наименованиями. Рычаг переключения коробки перемены передач не именуют «вот этой стальной палочкой с пластмассовым шариком вверху», и поэтому, к примеру, блондиночки не понимают инструктора по обучению вождению.
Вот ИКЕА — мой возлюбленный эталон дела к человеку — делает обыкновенные и понятные дурачинам аннотации по сборке мебели, но находятся и такие, кто плюется и бранится, не понимая, что делать далее с этим винтиком. Все другие аннотации — просто источник для анекдотов в стиле «Нарочно не придумаешь!». ИКЕА же повсевременно тестирует свои аннотации на понятливость, и я кое-где это лицезрел ранее. Армейские уставы и наставления рассчитаны на боец — тех, кто по определению обладает замечательной способностью осознавать не так и делать не то. Уж вот где рисунки — неотклонимый атрибут.
Кстати, в армии никогда не веруют в хоть какие-то возможности бойца, не считая возможности чего-нибудть сломать. Бойцам не доверяют читать аннотации без помощи других. Их зачитывают бойцам, бдительно следя за реакциями, чтоб не пропустить момент, когда боец закончил осознавать и вспомнил о доме. Военные растрачивают еще больше времени на вдалбливание инструкций, и в этом точно что-то есть, чему должны обучаться «гражданские штафирки» — предприниматели.
Армия восхитительна! Исключительно в армии строки аннотации приближаются очень может быть к действиям инструктируемого. Исключительно в армии непременно присутствие «матчасти» — вещественных предметов, о которых речь идет в тексте аннотации, чтоб можно было потрогать и узреть механику деяния «железа». Исключительно в армии инструктаж сходу перебегает в тренировку, закрепляющую навык так, чтоб по окончании уже можно было вести войну.
Речевые конструкции командиров более восхитительны. Это ситуация, где мат не просто оправдан, но является неотклонимым универсальным квазиязыком помогающим практически телепатически передать идея из одной головы в другую голову. И все это сопровождается обалденной экспрессией — эмоции бурлят. Эмоции — это химия. Химия — инструмент памяти. Запоминается эмоциональное. В армии все очень просто и уместно.
В армии есть один необыкновенный инструмент — бойца принуждают повторить приказ, чтоб убедиться, что он его сообразил некорректно. Приказ пройдет не один круг такового цикла. Лукавец боец может повторить все что услышал слово в слово, но командира не проведешь! Неплохой командир «вынесет мозг», ловя бойца на слове, задавая уточняющие либо коварные вопросы, заставляя привести примеры и даже составить предложение с новым термином.
В аналах истории есть отлично узнаваемый случай суворовской поры. Бойцы, набираемые из фермеров, не различают сторон тела — для их нет правого и левого, а шагать-то необходимо с левой ноги. К обувке привязывали по пучку отлично знакомых крестьянскому разуму сена к одной ноге, травы к другой. Это современный горожанин не отличает высушенные стволы злаковых типа ржи от такого же, но луговой травки. С того времени выражение «Сено — трава!» стало нарицательным заглавием неслаженных действий.
Должностные аннотации необходимо доводить до работников. Последующий шаг — должностные аннотации необходимо вводить, но это уже тема последующей главы статьи, которую я начал в субботу прошлой недели, публикуя по главам.

Как вводить должностную аннотацию?

С должностными инструкциями происходит странноватое. Вот шеф-повар либо домохозяйка готовят обед. Сварили супчик, отварили картошки, пожарили мяса, порезали салат, выложили на тарелки, сервировали стол. Смотрится эффектно и аппетитно. Но у кулинарии есть 2-ая серия — поедание пищи, и этот процесс не должен оставаться бесконтрольным и неуправляемым. Едоков необходимо собрать, усадить за стол, аккомпанировать пищу комментами и объяснениями о калорийности и витаминах предлагаемых блюд, и даже просто веселить сплетнями и анекдотами. Фактически, застолье затевается не столько для того, чтоб повытрепываться кулинарными талантами, сколько для налаживания отношений.
Должностные аннотации затевается для того, чтоб управлять персоналом — всеми совместно и каждым работником в отдельности. На самом деле собственной должностные аннотации относятся к нормам группы — правилам поведения и общежития. С нормами люди уже издавна разобрались и знают, что и ними делать: о нормах необходимо выяснить, осознать их, принять и делать. Так и следует поступать с должностными инструкциями.
Сначала, необходимо довести должностную аннотацию до сведения работника — зачитать вслух либо дать прочесть. Ни то, ни другое не гарантирует, что работник усвоит все смыслы, заложенные в текст. Потому идеальнее всего будет скооперировать доведение аннотации и ее объяснение. По форме это может быть и групповое занятие и личное собеседование. Попутно решается к тому же задачка принятия правил — признание обоснованности и согласие с ними.
Результатом этой работы, проделанной с работником станет работник, который знает нормы, осознает их и признает. Но этого не достаточно. Также не достаточно, как познание правил дорожного движения. Выполнение правил достигается только действием. Работник должен научиться действовать по правилам — опознавать ситуации, описанные в должностной аннотации, и делать, то, что просит аннотация. Обычно для обучения применению правил должностной аннотации опираются на естественные действия в работе. Но этого нередко бывает недостаточно — некие действия очень редки.
Положение дел выручают тренировки и решение задач. Конкретно так. Должностные аннотации приводятся в действие тренировочными упражнениями — практическими действиями в искусственно воссозданных ситуациях, при этом с достаточной толикой условности, в том числе, разыгрываются, как ролевые игры. К примеру, обучающий работника играет роль гостя кафе и начинает очень похоже возмущаться тараканом в супе. Обучаемый успокаивает гостя, приносит извинения и умоляет не сетовать в санэпиднадзор.
В случае решения задач обучаемый не действует, а именует верный метод деяния. «Что ты будешь делать, если гость отыщет таракана в тарелке с супом?», — вопрошает инструктор. «Я скажу ему «Извините, пожалуйста! Это наш дрессированный таракан, и мы скорбим, что он сварился живьем…». Обучающий оценивает ответы, поправляет, дополняет — достигает, чтоб обучаемый верно решал предлагаемые ему задачи. Замечу, что очень изредка, но я все таки встречал сборники задач для обучения персонала. Где? А вот когда я работал в контрразведке, такие задачники были в ходу, и мы учили на задачах тех, кто добровольно помогал нам в нелегкой работе.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Навигация по записям